Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
98
сообщенными Ленротом в отношении передачи и наследования отдельных рун в финской
"Калевале".
Вот что сообщает Ленрот: "Певец запоминает сущность содержания прежде, чем ее
дословный текст. Те места, которые не помнит дословно, он споет своими словами. Кроме
такого способа передачи и сохранения рун существует и другой, более обеспечивающий
неизменяемость слов в рунах, а именно когда родители передают руны детям". Ленрот
допускает постоянство текста, вплоть до неизменяемости слов , в отдельных рунах.
Поэтому нам кажется несколько крайним утверждением мнение акад. Радлова
2
о якобы
бесконечной изменчивости и текучести поэтического текста в устах киргизского
былинного сказителя.
Так больше всего объясняли отдельные слушатели, верившие в таинственный дар певцов-
сказителей. А сами певцы продолжали внушать массам веру в сверхъестественное, веру в
магическую силу эпического певца.
Только с течением времени менялись способы внушения этой веры. Нам не известно, как
в свое время объяснял Кельдибек момент первоначального посещения его эпической
музой и момент "мистического посвящения его в сонмы избранников". Но, судя по
последним джомокчи, надо полагать, что он должен говорить о неожиданном прозрении
среди каких-нибудь необычайных условий жизни. Так, например, Тыныбек, один из
популярных предшественников Сагымбая, момент посещения его "таинственными
силами" мотивирует сновидениями. Непосредственные слушатели Тыныбека встречаются
и сейчас. По воспоминаниям Сагымбая, переданным мне учителем Абдрахмановым, и он
тоже в молодости много раз слушал исполнения Тыныбека. Сам Тыныбек исполнял
Манас до конца своей жизни как в кратковременном пении по частям, так и очень часто в
многомесячном пении целиком.
Ввиду характерности некоторых моментов его знаменательного, по верованиям
слушателей, сна позволим себе привести его.
Будучи в молодости своей аульным старшиной, Тыныбек однажды поехал в Каракол, а
там за несвоевременный взнос покибиточного налога был оштрафован начальством и
посажен на неделю под арест. Отбыв наказание, он выпросил у знакомого лошадку
(байтал — трехлетку), чтобы доехать до своего аула. Дорогой его байтал устала и
отказалась везти его дальше. Он вынужден был устроить остановку в безлюдном месте, в
урочище Тосор. Утомленный ездой, он уснул. Во сне он видит, как подъехала большая
группа всадников. Это были Манас со своими кырк чоро. Манас был на своем светло-
саврасом коне. Путники устроили привал около Тыныбека. Причем Манас сам сел
отдельно, а его спутники разделились на четыре группы. Во время еды Манас приказал
своим слугам дать пищу для Тыныбека. Слуги поднесли ему мед. (Между прочим,
Тыныбек никогда раньше не пробовал мед и впоследствии наяву, когда ему пришлось
есть мед на самом деле, он якобы тогда заявил, что этим именно и угощали его слуги
Манаса). Тыныбек от слуг узнал, что эти путники ни кто иной, как Манас с соратниками.
Но когда он, опомнившись, вздумал к ним подойти, они быстро снялись с мест и стали
удаляться. Тыныбек долго гнался за ними, но никого не догнал.
Причем он уже во время этой погони во сне стал петь о Манасе. Проснувшись, он
неожиданно для себя обнаружил прилив бесконечно долгих и прекрасных песен о деяниях
Манаса. А его байтал, до сего времени едва волочившая ноги, понесла его во весь дух.
Прозревший поэт пел один, всю дорогу. По приезде в аул он остановился у молодой жены
2
Радлов.
Предисловие к ІІІ т. Образцов.