Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
97
описывали Кокетайдын Аши, Чон-Казат и ряд других эпизодов. Как сейчас мы встречаем
у Сагымбая, так и у прежних певцов встречалось очень и очень много географических
названий, неизвестных народностей и масса имен ханов, богатырей этих народов. Причем
у всех певцов встречались почти одни и те же имена даже эпизодических фигур,
второстепенных персонажей. Все это свидетельствует о безусловном наличии момента
заимствования, но заимствования фабульного и приблизительной сюжетной канвы.
Это бы одно не означало заимствование одним певцом у другого. Но нужно добавить и
другой момент, когда разные певцы исполняют некоторые части отдельных эпизодов в
одних и тех же стихах, приводя одни и те же удачные сравнения, метафоры, общие
поэтические образы.
Все сказанное здесь, между прочим, надо отнести к исполнениям сказителей одной какой -
либо школы. Между тем этих школ, видимо, бывало несколько. Мы застали с явно
отличающимися признаками две школы — Нарынскую и Каракольскую. Представитель
первой — Сагымбай, а второй — Каралаев. При сопоставлении этих исполнений уже
обнаруживаются заметные расхождения относительно второстепенных сцен,
эпизодических персонажей и относительно обрисовки и мотивировки ряда действий,
поступков или изредка даже целого цикла песен о некоторых крупных событиях эпопеи.
Также встречаются расхождения в порядке включения отдельных повествований, в
чередовании событий.
Так что имеющиеся значительные сходства в исполнениях представителей одной школы
могут совсем не иметь места или только слабо совпадать с вариантами другой школы.
А когда говорим о поэтических — стилистических сходствах вариантов представителей
одной школы, мы не принимаем во внимание застывшие эпитеты, навсегда
прикрепленные к отдельным именам, встречающиеся у всех сказителей Манаса и
попадающиеся в устах даже не сказителей. Помимо указанных выше случаев
одновременно наблюдаются общие рифмы, иногда также и одинаковые тирады. Кроме
того, встречаются общие места, например из Чон-Казат, из главы о походе на Бежин, и из
ряда других песен о битвах, весьма популярные стихи, которые стали достоянием всех
сказителей и даже широких масс. Такие места, несомненно, заучены и сказителями
джомокчи, которые в необходимых случаях вставляют их в общий поэтический текст как
готовое клише, как застывшие картины. Также безусловно общим для всех сказителей
является ритм с 7—8-сложным стихом.
А момент заучивания для различных певцов имел различное значение. Обладающие
большим творческим импровизаторским талантом и вдохновенные в момент исполнения
большим поэтическим пафосом, сказители вводят эти заученные отрывки, несколько
изменяя, со своей мотивировкой и необходимым обрамлением. А другие повторяют,
передают только то, что слышали, что заучили. Как бы то ни было, для огромного
большинства сказителей-аэдов не все стихи Манаса являются продуктом их собственного
творчества. Наоборот, можно сказать с уверенностью, что нет ни одного даже джомокчи,
который кроме общей сюжетной канвы еще не заучил бы известных стихов из отдельных
ранее разработанных глав. Исходя из этого можно говорить о наличии приблизительно
постоянного канонического текста в отдельных песнях, хотя установить их точно сейчас,
при поверхностном анализе Манаса нам не удается. Но все же существование даже в
сегодняшних Сагымбаевском и Каралаевском вариантах этих старых, прошедших через
уста и Балыка, и Кельдибека, и многих их предшественников стихотворных текстов, по
нашему мнению, несомненно. Между прочим, это положение подтверждается фактами,