Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
81
казахских былин. Такова, например, былина об Едиге, известном из истории Золотой
орды как человеке, способствовавшем ее распаду и для этого принявшем сторону
Тамерлана в его борьбе с Тохтамышем. И былина построена на этой фабуле. Другой герой
былины — Чора не кто иной, как Чора Нарыков, фигурирующий под этим именем в
"Истории Государства Российского" Карамзина — одно из заметных лиц периода опять-
таки покорения Казани Иоанном Грозным. Такой же исторической личностью является и
Таргын — участник образования Волжского и Крымского ханств после распада Золотой
орды. Историзм, заложенный в основу казахских былин, подтверждается параллелями и
сходными вариантами этих песен у других тюркских племен. Чора — у крымских
ногайцев, Едиге — у большинства азиатских родственных племен. Между тем личности
Манаса и Семетея до сих пор исторически не установлены, не найдены их прототипы в
прошлом. И они по сей день остаются авторской проекцией на воображаемого
полумифического монарха, какового между прочим никогда не существовало в истории
киргизов.
Как все казахские былины, и "Кобланды" не отличается большим размером. По сюжету
Кобланды распадается на три части: женитьба, поход на Казань и месть калмыкам за их
набеги. Старые тексты "Кобланды" не известны, не дошли. Последний вариант прошел
через исполнение известного, талантливейшего былинного сказителя — казаха Малой
Орды Марабая и имеет много очень высоких художественных качеств образно-
стилистического порядка. Повествование ведется в манере былинного сказа, поэтому не
знает устойчивой рифмы и строгого строфического членения. Песня рассчитана на
напевно-декламационное исполнение под аккомпанемент домбры, речитатив. И самое
характерное в этой поэзии — это звуковые повторы в виде ассонансов и аллитераций, что
устраняет обязательность устойчивой рифмы как созвучной концовки стихов.
Последовательно проведенные звуковые повторы обеспечивают напевность и
ритмичность былинного стиха. Поэтому данное явление сильно распространено как во
всех казахских былинах, так и в былинах киргизских, и широко используется в
последующей, даже современной казахской и киргизской поэзии. Марабай —
исполнитель последних вариантов "Кобланды" и "Таргына" — является у казахов
непревзойденным мастером былинной песни такого вида. Словесные образы этих былин
— еще не осложненные образы, натуралистические, свидетельствуют об отсутствии
посредников (зананий, технических орудий — культуры) между человеком и природой.
Идеология былины — классовая идеология. Былинный богатырь — Кобланды — вождь
племени Кара-Кипчак. А масса, идущая за ним, подается буквально как только фон. Это
— статисты. Они только делят добычу, доставшуюся в результате героических подвигов
батыра. И появляются (между прочим, в Манасе — обязательно) только при описании
поля битвы после окончания боя, после того, как прошли побоищем два богатыря-
соперника. Статисты усеяли своими костями поле брани — свидетельство
сверхчеловеческих качеств вождей-богатырей. Зачастую эта масса показывается еще
алчной, изменнической — так именно в песне о Кобланды. Из всего показа явствует
определенная классовая направленность эпического произведения, стремящегося внушить
массам беспрекословное уважение и трепетную покорность своим вождям и баям
(родовой верхушке). Такое противопоставление массы и вождей проходит красной нитью
через всю феодально-родовую поэзию казахского и киргизского прошлого и находит
позднее свое яркое выражение в творчестве Абая, сравнивающего вождей с единицей, а
массу с нулями. Нули получают значение математически реальных величин только при
наличии единицы. В сравнении с массой гораздо большее значение имеют для богатыря
его конь и доспехи. Былина любовно отводит очень много места этим последним. От них
больше проку для богатыря, нежели от живых людей — массы.