Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
50
определенная классовая направленность эпического произведения, стремящегося внушить
массам беспрекословное уважение и трепетную покорность своим вождям – богатырям и
биям (родовой верхушке). Такое противостояние массы и вождей проходит красной
нитью через всю феодально-родовую поэзию казахского и киргизского прошлого и
находит позднее свое яркое выражение в творчестве Абая, сравнивающего вождей с
единицей, а массу с нулями. Нули получают значение математический реальных величин
только при наличии единицы. В сравнении с массой гораздо больше значение имеют для
богатыря его конь и доспехи. Былина любовно отводит очень много места этим
последним. От них больше проку для богатыря, нежели от живых людей – массы.
Так подчеркнуто третирует и игнорирует массу казахская былина и все это есть
безусловное отражение исторической правды, когда обезличенная масса веками знала
одно бесправие и классовое угнетение со стороны своей родовой верхушки в лице биев,
батыров и родовитых баев. Ценность былины, как всего эпоса, заключается в этом
обнаженном показе классового господства угнетателей всех времен с их враждебной
идеологией, внушавшейся так долго этим массам.
Другая былина, прошедшая также через исполнение Марабая "Таргын" в основном не
отличается по идейному содержанию от "Кобланды". Художественнообразные качества ее
также высокие и выделяют эту былину, как "Кобланды", из числа других песен казахского
былинно-героического эпоса. Если сопоставить казахские былины в целом с киргизским
"Манасом", то увидим, что последний сюжетно несравненно богаче, шире и
многообразнее, чем первые. Все казахские былины могут составить только отдельные
эпизоды в том или ином цикле песней "Манаса". Отсюда и образы-персонажи казахской
былины обрисованы бледнее, очерчены поверхностно. А действующие лица киргизской
былины вырисовываются гораздо ярче, типичнее на художественно широком,
развернутом полотне долгой, сложной песни.
Преимущество казахского былинного эпоса в его историчности и в сжатой ясности
идейно-художественного содержания.
Другим видом казахского эпоса, не имеющим параллели в киргизской устной поэзии,
являются бытовые лирические поэмы типа "Козы-Корпеш-Баян", "Кыз-Джибек".
"Козы-Корпеш" имеет много записанных вариантов. Трактует любовную тему об одной
паре (Корпеш и Баян), судьба которых (быть женихом и невестой) предрешена по
старинному казахскому обычаю их родителями еще до их появления на свет. Борьбе
невесты и жениха осуществить эту предначертанную, как в книге судеб, волю родителей
посвящен весь сюжет поэмы. В поэме очень интересен образ пастуха Кодара как
олицетворение кочевого и пастушеского образа жизни казаха, прототипа русской былины
Микулы Селяниновича – олицетворения земледельческого крестьянства, носящего за
спиной "земную тягу". Но во всех своих вариантах поэма опять таки строго подчинена
классовой идеологии феодально-родовой верхушки. Поэтому идеализированы и обычай
такого сватовства, и образы молодой пары и всех их сторонников. А пастух Кодар, тоже
законный претендент на руку Баян, при показе его как хорошего пастуха одновременно
осмеян и классово враждебно обрисован умственным уродом в его притязаниях взять себе
в жены Баян.
Лиризм, высокие моральные качества и все изящное на стороне Корпеша Баян, а все
несуразное, смешное и тупоумное в удел Кодару и его сторонникам. Тенденция явно
классовая. Но характерное и значительное – в поэме есть все же борьба пастуха "без роду
и племени", поправшего установления обычного права и дерзнувшего отстоять свою честь
личными усилиями непокорной и независимой воли своей. Отдельные варианты "Козы-