Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
193
У Айбека Уктам и Камиля чувствуют и мыслят в унисон от начала и до конца романа.
Между ними и окружающими их жизненными обстоятельствами нет никаких
противоречий. И все же автор искусственно затягивает развязку. Это интимно-"личное"
начало, нарочито замедленное и нередко в силу этого заслоняющее общественно-
значимую идейную основу романа, превращается в самодовлеющую цель автора - цель, не
оправданную никакими мотивами. А что самое главное, - герои в этой любви духовно не
обогащаются. Конечно, Айбек отходит от традиции узбекской классической поэзии, где
женщина была лишь объектом борьбы, он правдиво воспроизводит образ духовно
раскрепощенной советской женщины Камили. Но все же автор излишне романтизирует
ее, ставит в нетипические положения.
Слабой стороной романа Баширова является также неоправданное усложнение любви
Нафисэ и Хайдара. Это приводит подчас к нарушению цельности характера: право же,
трудно поверить, что волевая и деятельная Нафисэ может оказаться настолько
нерешительной и сентиментальной в любви, что напоминает порой порабощенную
татарскую женщину в прошлом.
Надо сказать, что в романе Баширова явственно выступает влияние двух традиционных
черт дореволюционной татарской литературы. Это, во-первых, тяготение к
мелодраматизму (описание гибели родителей секретаря райкома Мансурова, требующее
иной, реалистической передачи этой, по существу, героической подтемы романа) и , во-
вторых, тяготение к сентиментальным описаниям сердечных влечений героев. Что было
естественным для литературы прошлого, то, понятно, не является национально типичным,
прогрессивным при раскрытии душевного мира молодого человека советского общества.
Индивидуализация второстепенных персонажей романов - новое явление для литератур
советского Востока. У Сы- дыкбекова эти лица очерчены недостаточно ярко. Все
колхозники схематически разделены на две группы - стариков и молодежь. Между
отдельными персонажами внутри каждой из этих групп весьма мало различия.
У Айбека и Мустафина второстепенные лица более отчетливо индивидуализированы. Еще
яснее, глубже и рельефнее черты различия характеров второстепенных персонажей у
Баширова. Эти писатели в основном преодолели отрицательные черты классической
письменной поэзии, где второстепенные лица, как правило, играли роли статистов и им
уделялось мало внимания.
Общее для всех анализируемых произведений положительное явление - это благотворное
влияние реалистических традиций русской классической литературы.
Продуктивная учеба и у русских классиков, и у советских русских писателей сказывается
во многом. Она видна и в построении сюжета, и в реалистическом противопоставлении
всего светлого и возвышенного, что несут в своей природе главные герои и их новая
среда, явлениям отрицательным, пережиточным.
Но иногда наши писатели, обращаясь к художественной прозе прошлого, некритически
используют устарелые, давным-давно отброшенные и забытые приемы. Примером может
служить прием найденного дневника в "Миллионере" Мустафина. Через посредство этого
дневника автор берется решить сложный комплекс взаимоотношений между Жомартом,
Жанат и Алмой. Этот прием устарел настолько, что еще Белинский упрекал Искандера
(Герцена) в некритическом его использовании. "Манера знакомить читателя с героями
романов через их записки - манера старая, избитая и фальшивая - записки Любоньки
немножко отзываются подделкою: по крайней мере, не всякий поверит, что их писала
женщина". Эти слова Белинского объясняют и неудачу Мустафина, перенявшего в данном