Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
145
оно получает характерное употребление в данном случае как подчеркнутая небрежность
певца даже по отношению к языку врага.
Как и развязывание верблюда, целую сцену занимает и таз снгишу (состязание
паршеголовых), изображающее бой баранов. Наиболее безобидная для сторон картина
просто смешного, необычайного.
Кроме таких целых эпизодов, как в "аше", так во всех других случаях, очень много шуток,
острот в среде героев. Так, шутит Кошой перед своим выходом на борьбу с Джолоем над
своими шароварами.
Шутливо описывает певец отказ от предложения идти на различных богатырей из
европейских народов, например англичан, немцев. Так, один говорит, что он всю жизнь
ездил только на телеге, а с коня его снимет всякий. Другой говорит, что он никогда копье
в руках не держал;
А қалайық деб айтат
Араба болуб минглуим.
Бала екен деб маш қылыб
Aт миништу билбедим
Байғуш ебил көз деду.
Наза деген емене
Ошу куншо найзақау
Истаб, қармаб көрбедим.
С точки зрения киргиза-наездника и ценящего больше всякого другого оружия копье —
эти оба мотива должны казаться смешными, характеризующихся отказавшихся как
недоразумение. Шутки допускаются среди героев по адресу самого Манаса. Так,
например, смеется над ним Бакай, когда герой, увлеченный красотой Кара-Берюк (своей
будущей жены), незаметно для себя принимает ее атца, встав с места и оказав ему такое
почтение, которое как известная церемония, требуется от жениха только при виде тестя. А
Манас пока еще не был таким.
Эти все, как и подобные многие случаи, здесь приводятся как шутка, как элемент
веселого. К собственно комическому в обычном понимании его в плане литературных
произведений они, может быть, и не относятся.
Комическое в этом последнем смысле, за исключением приведенных случаев из "аша",
систематически как прием освещения, развертывания определенных тем вводится в
изложение некоторых моментов, касающихся религии, как мусульманской, так и
языческой. Так, например, весьма интересно в одном эпизоде (сообщающем о принятии
ислама жителями Ташкента) изображение молитвы мусульман с точки зрения язычников,
причем они совершенно освобождают наблюдаемые ими действия мусульман (в данном
случае молитву) от момента ритуального. Будто бы эта сторона для них непостижима или
не существует. Видят только, как они стоят рядами, одновременно нагибаются, садятся на
колени, то руки поднимают кверху ладонями, то непонятно заговорят, и так с точки
зрения немусульман, турок очень подробно описывается певцом внешняя сторона
молебств.