Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
108
относятся встречи с рядом культурных работников — киргизов, содержание и характер
длительных бесед с ними.
При знакомстве со всем записанным вариантом поэмы особенно ярко выделяется один
слой в виде непосредственного отражения заразивших поэта идей пантюркизма со
ссылками на отдаленное и недавнее историческое прошлое многих тюркских племен.
Упоминаются почти с полнейшей точностью многие географические названия,
приводятся факты из истории соседних нетюркских народностей. Неоднократно
настойчиво подчеркивается необходимость родового объединения всех тюркских племен.
Особенно выделяется поэтом историческая роль киргизского народа, якобы сохранившего
по языку, по цельности быта, по образу жизни, по многим историческим данным все
подлинно турецкое, самобытное, не затронутое чужеземными влияниями.
Для джомокчи и имя Манаса — не продукт досужей фантазии, не результат творческого
вымысла, а как бы реальный образ тюркского национального героя, каковыми якобы были
прежние вожди племен или каким должен быть теперешний объединитель родов. Это
идеал "народного вождя", основателя новой государственности, восстановителя прежнего
могущества тюрок. Причем историческая миссия собирания, объединения падает на долю
киргизского народа или Алаша в целом, предполагая не меньшее право и значение и
казахского народа, носящего совместно с киргизами клич "Алаша". Тут налицо
несомненное влияние контрреволюционной, националистической программы Алаш-Орды
и пантюркистов.
Исходя из этой продиктованной политической тенденции от новых заказчиков —
контрреволюционных националистов Сагымбай прежде всего должен был разрешить
вопрос о происхождении самого Манаса. Все прежние исполнители, упоминая предков
Манаса, выводили его из рода "Ногой". Отсюда допустимо было причисление Манаса к
героям из ногайцев. Но Сагымбай в последнем своем исполнении заранее предупреждает
возможность такого рода догадок и дает разъяснение, по-видимому, просто от себя,
отнеся Ногой к имени одного из ближайших предков Манаса, как ничего общего не
имеющего с ногайским племенем. В его исполнении Манас — киргиз и должен быть
таковым. Во всем сказанном здесь проглядывает не примитивная обработка случайно
попавших к круг ведения певца отрывочных исторических сведений, легендарных
данных, а несомненно, выступает определенное мировоззрение, если хотите,
политическая программа пантюркизма, джадидской, националистически настроенной
группы интеллигенции. Исторически опровергнутая, опрокинутая всем ходом
революционного развития национальных окраин Советского Союза, эта политическая
"теория" продолжала жить в сознании отдельных представителей местной интеллигенции
— националистов. И через частые встречи, беседы и настойчивые заказы их передалась и
поэту, дала свои плоды в записанном варианте поэмы. Эти же встречи дали к прежнему
запасу имен, которыми вообще изобилует поэма, массу новых, исторически
зафиксированных имен, массу географических названий и много кратких, отрывочных
сообщений из области истории, истории культуры, экономики, географии и фольклора
отдельных народностей. Причем дали классово узкую, одностороннюю и реакционную,
по сути, версию всему.
Конечно, наслоения, легшие на Манас из указанных сейчас областей, получили доступ в
текст поэмы не исключительно только через организаторов записи. Часто данные из
указанных отраслей могли доходить до джомокчи еще несколько раньше, в годы,
предшествовавшие Октябрьской революции, когда появились отдельные лица из манапов,
читавшие татарские, казахские газеты, журналы и тем самым черпавшие в них некоторую
сумму знаний и почти всегда делившиеся своими впечатлениями с людьми своего круга и