Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
101
позднейших времен определяют собою сильно измененную классово-искаженную идейно-
сюжетную направленность того или иного варианта.
Как явствует из преобладающих во всех вариантах основных элементов эпопеи, данное
произведение первоначально несомненно явилось созданием самого народа, хотя бы в
лице его широкого родового коллектива. Народ создал героическую повесть и сгущенные,
сконцентрированные образы его собственных представителей — носителей героических
черт этого народа.
Если эту подлинно народную основу, составляющую и в Сагымбаевском и особенно в
Карачаевском варианте самую сюжетно-сложную, интригующую канву поэмы,
значительно изменили позднейшие наело ения, то в этом процессе играет роль прежде
всего слушательская среда из манапства с ее классово-ограниченной идеологией.
Касаясь вопроса о сказителях, выше мы говорили, что творческая роль принадлежала
только джомокчи-аэдам. А их квалификацию действительного эпического певца
определяла плодотворность их фантазии или длительное выполнение, широкое
развертывание сюжетной канвы былины. Понятно, что полный вариант Манаса с
позднейшим шестимесячным исполнением его бывал доступен не всем. Сама
длительность исполнения, постепенное нанизывание одного эпизода на другой, без
повторения уже сообщенных ранее эпизодов требуют постоянной аудитории. Если бы
приходилось певцу исполнять при меняющемся составе слушателей, он повторял бы
более популярные эпизоды или по своему выбору, или же по желанию слушателей.
Но когда перед ним постоянные слушатели, которым ранее исполненные отрывки
известны уже до деталей, ему нужно обновить песню.
Нужно перед слушателями развернуть новые эпизоды. В раннюю пору бытования поэмы
эту постоянную аудиторию составляли люди из народа. А певцы-джомокчи по
преимуществу тоже были представители самого народа. До сих пор ни предания, ни
история не помнят ни одного джомокчи, вышедшего из среды манапства.
А народ носил в своих толщах традиции прошлого народного искусства, хранил свою
любовь к героике и мастерскому поэтическому слову, нашедшим полное и талантливое
свое воплощение в этой героической поэме.
А позднее, когда на почву киргизской истории вступил фанатический ислам, он в лице
классово и духовно-ограниченных мулл, ишанов и в особенности в лице усилившихся
позднее феодалов-манапов стал навязывать народу религиозно-фанатастические песни,
вирши о распространителях ислама. Народ, естественно, не принимал это чуждое его
духу, наносное, бездарное внешнее влияние. Тогда эти же господствующие верхи стали
преследовать популярных джомокчи. Пользуясь своим влиянием и властью над массами,
эти верхи объявляли исполнение и слушание Манаса греховным делом. Дар певца
окрестили "наваждением сатаны". Но народ все же не расставался и со своими певцами, и
с драгоценным наследием прошлого. Тогда манапство и духовенство, приспособляясь к
этим обстоятельствам, стали слушать Манаса, но уж теперь они начали навязывать
джомокчи свои воззрения, свою идеологию.
И слушательская среда такого типа, несомненно, внесла такие чуждые первоначальной
основе элементы, как панисламизм ("Казаты" — искаженное "газават"), как пантюркизм и
т. д.