Basic HTML Version
Қазақстанның ашық кітапханасы
100
В итоге сейчас из известных джомокчи можно назвать лишь Кельдибека, Балыка,
Найманбая, Арстанбека, Тыныбека, Дикамбая, Акылбека и Сагымбая.
От снов и от иных каких-либо мотивировок должны быть свободны только заучившие
певцы-ырчи. Они и сами не претендуют на и большее. Кроме того, и их заряд тоже сам по
себе определяет ценность как джомокчи. Заучивший обычно исполняет Манаса в
сокращенной редакции. Если и делает вставки, то они чересчур заметны, не склеиваются с
общим мелодически-ритмическистройным словесным потоком самой пески. А
искушенный слушатель отличает его от настоящего "джомокчи" по объему заученных им
песен. Время, в течение которого может петь певец, определяет и объем его знаний, и
степень одаренности. Ырчи, исполняющий всего Манаса в течение недели или десяти
дней, — не настоящий манасчи.
Если бы он исполнял, не повторяясь, месяцами, тогда одна эта его плодотворность, до
известной степени исключающая возможность дослвоного заучивания, уже дала бы ему
патент на звание действительного джомокчи.
Размер этой песни определяет ее стиль. И большая форма его долго не разрушалась.
Нарушение традиции разоблачало непродуктивность, убожество фантазии поэта.
Поэтому, когда в последние времена стали распространяться сокращенные варианты, там
тоже к настоящему певцу предъявлялось определенное требование — исполнять один
эпизод, но подробно и совсем не так, чтобы скомкать всего Манаса, как это делает
исполнитель Радловского варианта, а так, как делает сейчас Каралаев, ведя в течение ряда
лет повествование только о Чон-Казате (об одном большом походе).
Общая роль заучивших певцов-рапсодов заключается в распространении, в
популяризации отдельных эпизодов среди широких слоев населения. Они и сами не
преувеличивали своего значения и бывали доступны почти всем. Такие-то вот рапсоды
встречаются и сейчас, были, конечно, и раньше. Их роль в возникновении и
формировании эпической песни, конечно, незначительна. Переход к этим основным
вопросам о формировании былины и о наслоениях до позднейшего времени приводит к
необходимости говорить о решающей роли только джомокчи-аэдов, творческое участие
которых определило форму, размер, характер трактовки сюжета, в общем, весь стиль
героической эпопеи. Причем, если мы говорим о социальной обусловленности
произведений современных писателей, писателей, казалось бы, свободно, изолированно
творящих в тишине своего кабинета, то тем с большей уверенностью нужно говорить о
той же обусловленности творчества аэдов, находящихся в непосредственном общении со
слушательской аудиторией. Писатель и читатель отделены друг от друга печатным
текстом, книгой. А певец и слушатель поставлены лицом к лицу. Связь между ними
гораздо теснее, взаимные влияния безусловны. Устная поэзия немыслима без
слушательской аудитории почти в такой же степени, как немыслима она и без поэта —
певца, выражающего мысли, чувства и настроение этой среды. Отсюда в устной поэзии
наблюдается более действенное влияние всего окружения на весь облик исполняемого.
Слушатель — не пассивный читатель. Он непосредственный свидетель творческого
процесса. Он же ценитель созданной вещи. Во всех компонентах эпической песни находят
одинаковое отражение как его одобрения, так и осуждения. Он активно участвует в
формировании былины. Сказанное составляет общую особенность устной поэзии. Такова
ее судьба.
Поэтому наслоения многих времени как отпечатки различной социально-классовой среды
на первоначальной народной основе бытовавшей во все времена только в устном виде
эпопеи сказываются очень сильно. Порой даже в отдельных исполнениях эти наслоения